Бесплатная горячая линия

8 800 301 63 12
Главная - Наследство - Отличие прощения долга от дарения

Отличие прощения долга от дарения

Прощение долга и дарение


Поскольку исполнение обязательства по своей правовой природе представляет сделку, в отношении него действуют общие правила о форме сделки. Прекращение обязательства означает прекращение прав и обязанностей сторон.

Прекращение обязательства — это прекращение прав и обязанностей сторон, которые составляют содержание обязательства и связывают должника с кредитором.

ГК РФ Статья 407. Основания прекращения обязательств —

  1. 2. Прекращение обязательства по требованию одной из сторон допускается только в случаях, предусмотренных законом или договором.
  2. 3. Стороны своим соглашением вправе прекратить обязательство и определить последствия его прекращения, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства.
  3. 1. Обязательство прекращается полностью или частично по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Способы прекращения обязательства — предусмотренные законом или договором специальные меры, которые прекращают обязательство: По воле сторон:

  1. — новация,
  2. — надлежащее исполнение,
  3. — отступное,
  4. — зачет,
  5. — расторжение договора.
  6. — прощение долга,

Вне зависимости от воли сторон:

  1. — ликвидация юридического лица.
  2. — смерть гражданина,
  3. — невозможность исполнения,
  4. — совпадение сторон в одном лице,
  5. — издание государственного акта,

. ГК РФ Статья 415. Прощение долга — Обязательство прекращается освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей, если это не нарушает прав других лиц в отношении имущества кредитора.

Обязательство считается прекращенным с момента получения должником уведомления кредитора о прощении долга, если должник в разумный срок не направит кредитору возражений против прощения долга.

Прощение долга (ст. 415 ГК) представляет собой безвозмездное освобождение кредитором должника от лежащих на нем обязанностей. При этом речь может идти о разновидности дарения (требующего, следовательно, согласия должника), но лишь при установлении намерения кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга именно в качестве дара. В этом случае к прощению долга применимы правила о договоре дарения, в том числе о запрете и ограничении возможностей дарения (ст.

575, 576 ГК). Прощение (сложение) долга недопустимо, если оно нарушает права иных лиц в отношении имущества кредитора, например в случае его совершения в преддверии предстоящего банкротства кредитора. Обязательство прекращается прощением долга, т. е. безвозмездным освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей.

Прощение долга допустимо, если оно не нарушает прав других лиц в отношении имущества кредитора.

Для начала необходимо разобраться, в чем же заключается разница между договором дарения и институтом прощения долга. Отношения кредитора и должника по прощению долга можно квалифицировать как дарение, только если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара.

Отношения кредитора и должника по прощению долга можно квалифицировать как дарение, только если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара. Согласно пп.4 п.1 ст.575 ГК РФ коммерческие организации не вправе дарить друг другу ничего, за исключением обычных подарков, стоимость которых не должна превышать 3000 рублей. Несмотря на то, что прощение долга и дарение являются разными сделками, в некоторых случаях ВАС РФ полагает, что прощение долга между коммерческими организациями следует рассматривать как дарение.

Это может быть тогда, когда суд установит, что кредитор намеревался освободить должника от обязанности долга в качестве дара. Для того, чтобы доказать, что прощение долга не является дарением, нужно подтвердить экономическую обоснованность совершенной сделки, то есть показать взаимосвязь между прощением долга и получением кредитором имущественной выгоды по какому-либо обязательству между ним и должником. Анализ арбитражной практики позволили выявить ряд обстоятельств, которые могут свидетельствовать о том, что прощение долга даст кредитору имущественную выгоду.

В частности, доказательствами имущественной выгоды для кредитора могут являться:

  1. — обязательство должника совершить в пользу кредитора какие-либо действия на выгодных условиях;
  2. — мировое соглашение, направленное на урегулирование взаимных требований, где прощение долга является одним из условий
  3. — продолжение совместной коммерческой деятельности
  4. — получение суммы задолженности в непрощенной части без обращения в суд
  5. — возмездность сделки по уступке права требования

Если суд установит, что в действиях кредитора содержатся признаки дарения, тогда на отношения по указанной сделке накладывается ограничение, запрещающее дарение между организациями на сумму свыше 3000 рублей. Это значит, что если договор заключен на большую сумму, сделка через суд может быть признана ничтожной, как противоречащая закону.

Соотношение прощения долга и договора дарения

Вопрос о соотношении концепций договора дарения и прощения долга является неоднозначным как в теоретическом, так и в практическом плане, основной причиной чему является неопределенность законодательных положений. Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Понятие договора дарения является многоаспектным, поскольку в качестве его предмета может выступать как вещь, так и имущественное требование либо имущественная обязанность. Отличительным условием договора дарения, указанным в законе, является его безвозмездность — согласно п.

3 ст. 423 ГК РФ договор считается возмездным, если из правовых актов (их круг не ограничивается законами), содержания или существа договора не вытекает иное. Таким образом, дарение является двухсторонней безвозмездной сделкой. В главе 26 ГК РФ содержится конструкция прощения долга.

В соответствии с п. 1 ст. 415 ГК РФ обязательство прекращается освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей, если это не нарушает прав других лиц в отношении имущества кредитора. Ст. 415 ГК РФ именуется «Прощение долга», однако в тексте статьи данная формулировка отсутствует.

В главе 32 ГК РФ, посвященной договору дарения, упоминаний о прощении долга нет.

Вместе с этим представляется очевидным тот факт, что законодательные конструкции прощения долга и договора дарения имеют ряд схожих черт, что привело к возникновению следующих точек зрения на предмет соотношения договора дарения и прощения долга: 1) Договор дарения и прощение долга представляют собой различные правовые конструкции; 2) Прощение долга является разновидность договора дарения. При использовании формально-логического и грамматического методов толкования можно признать, прощение долга отлично от договора дарения ввиду большого числа различных обстоятельств. Если тот факт, что как договор дарения, так и прощения долга являются двухсторонними сделками (прощение долга возможно лишь с согласия должника, так как согласно п.

2 ст. 415 ГК РФ должник в разумный срок с момента получения уведомления о прощении долга может направить кредитору возражение, и тогда обязательство не прекратится — несмотря на кажущуюся несуразность данного положения, в отношениях между предпринимателями это может иметь большое значение), тогда как безвозмездность прощения долга исследователями ставится под сомнение. Так, Серветник А.А. полагал, что прощение долга в предпринимательской практике как правило носит возмездный характер, что касается также случаев прощения части долга [1].

Зачастую в предпринимательских отношениях прощение долга осуществляется в целях изменения суммы и сроков уплаты денежных или иных обязательств (к примеру, кредитор прощает неустойку на том условии, что должник возвратит основную сумму долга). Договор дарения является безвозмездный, одаряемый не делает встречных предоставлений, что не всегда наблюдается при прощении долга.

Большое значение имеет тот факт, что дарение запрещено между коммерческими организациями, тогда как практика использования прощения долга носит более универсальный характер и не позволяет причислить прощение долга к договору дарения. Григорян Т. В. полагает, что договор дарения есть двухсторонняя безвозмездная сделка, предполагающая свободное волеизъявление обеих сторон, что отличает его от прощения долга и наследования [2].

Исходя из данного утверждения можно заключить, что дарение отличается от прощения долга именно безвозмездностью.

Между дарением и прощением долга имеются отличия по предмету. Предметом прощения долга, согласно мнению исследователя Серветника А.

А. является требование, то есть обязательственное субъективное право, вытекающее как из договорного, так и внедоговорного обязательства [3], что имеет отличия от договора дарения, поскольку предметом договора дарения, что прямо вытекает из ч. 1 ст. 572 ГК РФ, может являться вещь, имущественное право либо имущественное требование. Таким образом, вещь не может являться предметом прощения долга, что свидетельствует о различии данных конструкций.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что прощение долга является способом прекращения обязательства, то есть оно производно по отношению к первоначальному обязательству, тогда как дарение представляет собой полноценную договорную конструкцию.

Тот факт, что прощение долга как и дарение являются двухсторонними сделками, не свидетельствует о наличии либо отсутствии между ними сущностной связи.

К тому же, вопрос о двухсторонности прощения долга является дискуссионным. Позиция, заключающаяся в том, что прощение долга является разновидностью дарения, содержится в некоторых судебных решениях.

В ходе применения судами норм гражданского права нередко возникают ситуации, в рамках которых нужно разрешить вопрос о квалификации действий сторон как дарения либо как прощения долга. В некоторых случаях судьи прибегают к системному и логическому толкованию, тем самым приходя к выводу о том, что прощение долга является видом дарения, что, однако же, не влияет на качество судебных решений, поскольку они принимаются исходя из оценки всей совокупности представленных доказательств.

Из содержания оспариваемых договоров дарения следует, что сделки носят безвозмездный характер, освобождения обязанности от уплаты долга в них нет.

Это означает, что суд признал прощение долга разновидностью дарения, для квалификации которого нужно устанавливать наличие специфического намерения кредитора, выражающееся в освобождении от уплаты долга в качества дара. Таким образом, прощение долга будет являться дарением при следующих условиях: 1) безвозмездность; 2) наличие предмета договора дарения, то есть дара.

Суд на основе данных рассуждений, с учетом иных обстоятельств (предоставленная расписка о получении ответчиком от матери денежной суммы по договору займа была признана недопустимым доказательством, поскольку сам договор отсутствует, а расписка была составлена между близкими родственниками) признал договоры дарения недействительными. Список литературы и источников

  • Григорян Т. В. Проблема реализации принципа гуманизма в гражданском институте дарения // Science Time. 2013. № 3 (15). 150 с.
  • Серветник А. А. Эффективность соглашения о прощении долга в договорных обязательствах // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2014. № 3 (98). 240 с.
  • Серветник А. А. Понятие предмета договора прощения долга // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2013. № 5 (94). 276 с.

Ссылки

  • Григорян Т.

    В. Проблема реализации принципа гуманизма в гражданском институте дарения // Science Time.
    2013. № 3 (15). С. 122.
  • Серветник А.

    А. Понятие предмета договора прощения долга // Вестник Саратовской государственной юридической академии.
    2013. № 5 (94). С. 92.
  • Серветник А.

    А. Эффективность соглашения о прощении долга в договорных обязательствах // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2014. № 3 (98). С. 104.

Различие между дарением, пожертвованием и прощением долга применительно к освобождению от имущественной обязанности (аннулированию задолженности или долга)

Часто в деятельности юридического лица (в особенности коммерческой организации) возникают вопросы касательно разграничения сферы действия таких правовых явлений, как прощение долга, дарение и пожертвование (хотя пожертвование и является разновидностью договора дарения, однако, имеет свои особенности и отличия, с которыми необходимо считаться).

Дело в том, что в коммерческой практике юридического лица периодически возникают ситуации, когда организации необходимо, допустим, простить долг, а вместо этого фактически производится дарение (и наоборот: надо подарить, а вместо этого идет прощение долга), или совершить прощение долга или дарение (в виде освобождения от имущественной обязанности), хотя, фактически, отношение оформляется пожертвованием.

Дело в том, что в коммерческой практике юридического лица периодически возникают ситуации, когда организации необходимо, допустим, простить долг, а вместо этого фактически производится дарение (и наоборот: надо подарить, а вместо этого идет прощение долга), или совершить прощение долга или дарение (в виде освобождения от имущественной обязанности), хотя, фактически, отношение оформляется пожертвованием. При этом такие ситуации возникает как между коммерческими организациями, так между коммерческой и некоммерческой организациями. Обычно между коммерческими организациями затруднения возникают при разграничении прощения долга от дарения (в виде освобождения от имущественной обязанности).

Это может происходить по различным причинам из-за того, что обстоятельства сотрудничества коммерческих организаций носят нетиповой характер и основаны на гражданско- правовых договорах, относящихся к разным категориям и видам. Так в Определении ВАС РФ от 16.02.2010 N ВАС-15955/09 указано, что «Исходя из толкования положений вышеуказанной статьи (имеется ввиду ст. 415 ГК РФ) Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в информационном письме от 21.12.2005 N 104, отношения кредитора и должника по прощению долга можно квалифицировать как дарение, только если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара.

В таком случае прощение долга должно подчиняться запретам, установленным статьей 575 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускающим дарение в отношениях между коммерческими организациями. Об отсутствии намерения кредитора одарить должника может свидетельствовать, в частности, взаимосвязь между прощением долга и получением кредитором имущественной выгоды по какому-либо обязательству между теми же лицами, в связи с чем судом не были исследованы доводы истца относительно цели совершения сделки прощения долга».

Таким образом, судебная практика выработала те признаки, исходя из наличия или отсутствия которых, возможно определить или классифицировать сделку как договор дарения и разграничить от прощения долга. Что же касается взаимодействия между коммерческой и некоммерческой организациями, то затруднения могут быть связаны с путаницей относительно того, чем отличается дарение (прощение долга в качестве дарения) от пожертвования (в качестве разновидности договора дарения).

Что же касается взаимодействия между коммерческой и некоммерческой организациями, то затруднения могут быть связаны с путаницей относительно того, чем отличается дарение (прощение долга в качестве дарения) от пожертвования (в качестве разновидности договора дарения). Из – за такой путаницы между дарением (прощение долга в качестве дарения) и пожертвованием, часто, вместо того, чтобы совершить прощение долга или дарение, прекращение существующей задолженности или долга завершается путем указание на такое освобождение от имущественной обязанности в качестве пожертвования. Как известно дарение не допускается (согласно п.

4. ч. 1 ст. 575 ГК РФ) только между коммерческими организациями, то есть, допускается совершение дарения со стороны коммерческой организации в пользу некоммерческой. Следовательно, и прощение долга в виде дарения допускается в пользу некоммерческой организации со стороны коммерческой. При этом, говоря о прощении долга в отношении между коммерческой и некоммерческой организациями, подразумевается, что данное прощение квалифицируется в качестве дарения.

Вопрос в таком случае заключается в том, чтобы определить отличие пожертвование от этих явлений и не применить ненадлежащий правовой механизм к освобождению от существующей имущественной обязанности. На примере это может проявиться в следующем. Между коммерческой и некоммерческой организациями заключен договор оказания услуг.

По данному договору коммерческая организация (исполнитель) оказала услуги некоммерческой организации (заказчик).

На основании этого у заказчика появилась обязанность произвести оплату за оказанные услуги.

Но исполнитель и заказчик решают аннулировать данную задолженность заказчика перед исполнителем. И в этом случае необходимо четко и ясно представлять, что отличие заключается в предмете пожертвования, а именно: предметом пожертвования не может быть освобождение от имущественной обязанности, а может являться только предоставление вещи или имущественное право требования. При этом имеется ввиду, что остальные отличительные признаки пожертвования от дарения в описываемой ситуации существуют.

А вот дарение (прощение долга в качестве дарения) предполагает также освобождение от имущественной обязанности, то есть от долга. И в данной ситуации стороны должны правильно определить способ такого аннулирования долга: только через дарение (прощение долга в качестве дарения), а не через пожертвование, так как предметом пожертвования, как уже ранее было указано, является только вещь или имущественное право требования.

«Прощаю, но не одаряю», или Позиция ВС о прощении долга: внесена ли ясность и в чём смысл?

Здравствуйте, коллеги! Понимаю, что сейчас много насущных тем для обсуждения, таких как поправки в Конституцию, влияние пандемии и т.п.

Тем не менее, хотелось бы поговорить о такой теме, как прощение долга в постановлении Пленума ВС от 11.06.2021 N 6

«О некоторых вопросах применения положений Российской Федерации о прекращении обязательств»

.На мой взгляд, Верховный суд пытался отождествить прощение долга с договором дарения, но в полушаге от этого он остановился.

В чем выражаются эти шаги? На мой взгляд, об этом свидетельствует в первую очередь двусторонний характер правоотношений.

Как указывается в постановлении (пункт 34),

«Прощение долга представляет собой двустороннюю сделку с подразумеваемым, по общему правилу, согласием должника на ее совершение: обязательство считается прекращенным с момента получения должником уведомления кредитора о прощении долга, если иное не предусмотрено соглашением сторон.»

Разве это не то же самое дарение, которое может осуществляться путем освобождения должника от имущественной обязанности перед собой?Далее в постановлении говорится о том, что «В то же время прощение долга следует считать несостоявшимся, если должник в разумный срок с момента получения такого уведомления направит кредитору в любой форме возражения против прощения долга.» Сразу всплывает мысль, что нормы ГК РФ также предусматривают отказ от дарения.

Тем не менее, в пункте 31 Верховный суд указывает, что прощение долга не свидетельствует о заключении договора дарения, если совершается кредитором в отсутствие намерения одарить должника и предлагает руководствоваться критерием намерения, т.е.

на мой взгляд Верховный суд считает, что судьи должны каким-то образом пробраться в голову человека (не важно, физическое лицо или ЕИО общества и т.п.), чтобы увидеть там светлое, бескорыстное намерение простить должника либо преследование иной цели.В целом, с точки зрения гражданского права постановление не вносит никакой ясности.

Но, может быть, целью была попытка нащупать критерий для разрешения налоговых споров?

Буду рад услышать Ваше мнение.

Прощение долга одаряемого

/ / / / Предметом дарения может выступать освобождение получателя подарка от долга, имеющегося у него перед дарителем.

Прощение долга может быть названо правомерным, если , освобождая одаряемого от определенной обязанности, не нарушает прав других лиц в отношении принадлежащего ему имущества, а также, если одаряемый не высказывает возражений против освобождения его от имущественной обязанности.Правоотношения, касающиеся прощения долга, регламентированы нормами Гражданского кодекса РФ (ГК РФ). Если долг прощается в рамках дарения, то крайне важно, чтобы присутствовали элементы , такие как безвозмездность, намерение освободить одаряемое лицо от обязанности, возложенной на него.

Кроме того, при прощении долга кредитор не должен иметь имущественной выгоды, то есть не должен получать какое-либо встречное предоставление.Отечественная правовая доктрина и практика судебных разбирательств признают прощение долгов одним из способов, которыми могут прекратиться обязательства. В настоящее время в гражданском законодательстве институт прощения долга отделен от института дарения, но тесно с ним переплетается.В частности, в указано, что даритель по соответствующему договору может освободить либо пообещать освободить одаряемого от какой-либо имущественной обязанности перед собой, то есть, в сущности, простить какой-то имущественный (денежный либо неденежный) долг.

В то же время в Главе 26 ГК РФ, посвященной прекращению обязательств, имеется , в которой прописаны все особенности прощения долга. Таким образом, можно заключить, что прощение долга как вид дарения является безвозмездным освобождением одаряемого от имущественной обязанности перед дарителем.Сделка, связанная с прощением долга, рассматривается учеными неоднозначно: некоторые ученые считают ее односторонней (отделяя, тем самым, ее от двустороннего дарения), тогда как другие полагают, что она является двусторонней (что сближает ее с дарением). Такое разночтение объясняется тем, что в ГК РФ прямо не указано, что основанием для прощения должника должно быть соответствующее соглашение.Однако в силу правила, закрепленного в , для признания сделки односторонней должно быть указание на это в соответствующей норме ГК РФ, чего, в частности, нет применительно к сделке по прощению долгов.

Таким образом, рассматриваемая сделка является двусторонней и требует достижения соглашения между кредитором и должником.ДополнительноКогда кредитор освобождает должника от имущественной обязанности (реализуя один из видов дарения), должно иметь место, во-первых, соответствующе соглашение сторон, и, во-вторых, соблюдение и , установленных в .Прощение долга не всегда является — во многих случаях оно является вполне самостоятельным институтом. К примеру, при прощении долгов между коммерческими организациями обличение освобождения от имущественной обязанности в конструкцию дарения является неверным, потому как такие сделки признаются в силу о запрещении дарения.В , в отличие от , нет указания на то, что освобождение должника от имущественной обязанности должно обязательно носить безвозмездный характер.

Действительно, если кредитор освобождает должника от какой-то обязанности, то это не всегда безвозмездно в том смысле, который вложен законодателем в (то есть без получения платы либо иного встречного предоставления за такое освобождение).ПримерДолжник А. должен перечислить кредитору Б.

1000 рублей. Срок исполнения обязанности уже наступил, но у должника на руках имеется только 500 рублей. Он сообщает кредитору, что может вернуть ему половину суммы при условии, что остальную половину кредитор простит ему. Кредитор, который поставлен перед выбором — получить ли 500 рублей сейчас или не получить 1000 рублей, возможно, никогда, решает простить остаток долга должнику, заключив с ним соответствующее соглашение.

В такой ситуации неверно говорить о безвозмездности и о дарении долга.К сведениюИтак, прощение долга не всегда является дарением, однако дарение, подразумевающее освобождение от имущественной обязанности по отношению к во всех случаях является одновременно прощением долга. При этом для такого прощения действуют ограничения, предусмотренные для передачи в дар.Дарение и прощение долга отличаются тем, на достижение каких правовых последствий была направлена воля кредитора: на сохранение имущественной массы должника посредством освобождения его от имущественной обязанности или на достижение иных целей.

В последнем случае прощение долга не подвержено тем ограничениям, которые установлены в .В деятельности организаций зачастую возникает необходимость освобождения контрагента от имущественной обязанности. К примеру, это может потребоваться:

  1. государственный орган принимает нормативный акт, делающий невозможной выплату задолженности (согласно ).
  2. юридическое лицо-должник ликвидируется (согласно );
  3. должник не имеет возможности погасить задолженность (согласно );

В ГК РФ установлен запрет дарения между коммерческими организациями (согласно ), что распространяется также и на прощение ими долгов в рамках дарения.

Однако юридическое лицо может освободить своего контрагента от той или иной имущественной обязанности, руководствуюсь исключительно нормами , но если при этом оно не получает какого-либо встречного предоставления или имущественной выгоды, то нужно применять положения ГК РФ о дарении (так как фактически кредитор освобождает либо обязуется освободить должника от имущественной обязанности перед собой).ВажноТаким образом, возникает коллизия, которую преодолевается посредством оформления прощения долга между юридическими лицами в виде возмездной сделки. В частности, можно обосновать совершение рассматриваемого действия с точки зрения экономической выгоды.Практика показывает, что юридические лица нечасто освобождают своих должником от имущественных обязанностей, потому как это всегда связано с необходимостью доказывания налоговым и иным органам, что соответствующее действие не было дарением.В ГК РФ нет особых указаний на то, как именно нужно оформлять прощение долга.

Для того, чтобы осуществить освобождение должника от имущественной обязанности, кредитор может предложить должнику заключить соответствующее соглашение. Такой документ обязательно составляется в письменной форме.Чтобы соглашение было составлено правильно, в нем должны найти отражение определенные пункты:

  • Предмет соглашения — намерение одной стороны освободить другую сторону от исполнения определенной обязанности и условия, на который такое намерение будет реализовываться. Здесь нужно указать, на основании чего у должника возникли соответствующие имущественные обязанности, и в каком объеме (полностью или частично) кредитор освобождает должника от них. Кроме того, в данном разделе необходимо указать, что данное соглашение не нарушает прав третьих лиц.
  • Конфиденциальность — условие о неразглашении содержания соглашения и принятии мер для того, чтобы содержание соглашения не было разглашено иными посвященными в существо документы третьими лицами.
  • Подписи сторон (печати юридических лиц и подписи их представителей).
  • «Шапка» договора, в которой отражаются: номер документа, дата и место составления, основные характеристики кредитора и должника. Для физических лиц вполне достаточно указать их имена, фамилии, адреса проживания и паспортные данные, тогда как при подписании документа представителями организаций необходимо указать с дополнение к их паспортным данным также основания, которые дают им право действовать от имени соответствующих юридических лиц. Таким основанием может являться доверенность или устав организации.
  • Заключительные положения — особенности вступления в силу договора и его расторжения, а также изменения его условий.

По желанию сторон рассматриваемое соглашение может быть удостоверено нотариально, что предоставляет сторонам дополнительные гарантии того, что ими соблюдены все требования закона.При прощении долгов налоговые последствия наступают, как правило, только для юридических лиц, которые обязаны учитывать прощеные долги в составе собственного баланса. Отсутствие такого учета может расцениваться налоговыми органами как занижение налогооблагаемой базы при исчислении налога на имущество, что, в свою очередь, влечет применение к нарушителю налоговых санкций.ВниманиеУ должника, которому прошено то или иное обязательство, в свою очередь, возникает доход, равный сумме долга.

Такой доход подлежит налогообложению: для физических лиц — в рамках налога на доходы физических лиц (13% от дохода), а для юридических лиц — в рамках налога на прибыль (20% от прибыли).Если организация освобождает своего контрагента от имущественной обязанности, учитывая связанные с этим убытки в качестве расходов, которые уменьшают налогооблагаемую базу по налогу на прибыль, то результатом этого зачастую являются споры с налоговыми органами, считающими такой учет необоснованным.

Согласно , стоимость безвозмездно переданного (в частности, работ, услуг или имущественных прав), равно как и расходы, связанные с такой передачей, не уменьшают налогооблагаемую прибыль.Таким образом, прощение долга — сложный институт гражданского права, тесно связанный с институтом дарения. В то же время, их нельзя отождествлять, потому как у них имеются определенные особенности.

Для оформления освобождения должника от имущественной обязанности целесообразно прибегать к заключению письменного соглашения.Для юридических лиц не рекомендовано использование конструкции безвозмездного дарения долга — более правильно оформлять сделку в качестве возмездной, в том числе и для того, чтобы избежать возможных споров с налоговыми органами.Вопрос Может ли организация простить долг своему работнику на условиях дарения?ОтветВ ГК РФ не установлено ограничений на дарение долга юридическим лицом физическому лицу.

Такую сделку можно оформить через дарственное соглашение или через соглашение о прощении долга. Также работодатель может издать указ или распоряжение о прощении долга работнику.Вопрос Может ли кредитор (гражданин), освободивший должника от обязанности возвращать сумму займа, через некоторое время передумать и потребовать возврата долга?ОтветОтказаться от исполнения соглашения о прощении долга кредитор может исключительно по тем основаниям, которые предусмотрены для признания сделки недействительной (к примеру, если докажет, что сделка была незаконной, мнимой или притворной, или была совершена им под влиянием заблуждения, обмана, угрозы либо в состоянии, когда он не мог понимать значения своих действий).У вас остались вопросы?3 важные причины воспользоваться помощью юриста прямо сейчасБыстроОперативный ответ на все ваши вопросы!КачественноВаша проблема не останется без внимания!ДостоверноС вами общаются практикующие юристы!Задайте вопрос юристу онлайн!Схема нашей работыВопросВы задаете вопросы дежурному юристу.ЮристЮрист анализирует ваш вопрос.СвязьЮрист связывается с вами.РешениеВаш вопрос решен.ВопросВы задаете вопросы дежурному юристу.ЮристЮрист анализирует ваш вопрос.СвязьЮрист связывается с вами.РешениеВаш вопрос решен.Наши преимуществаАнонимное обращениеЛюбые вопросы по дарениюБесплатное общениеВы быстро получите ответ на свой вопрос15 минСредняя скорость ответа1Количество консультаций за сегодня250Количество консультаций всегоЗадайте свой вопрос юристу!

Новости

сюжет: Теги: , , МОСКВА, 11 июн — РАПСИ.

Отношения кредитора и должника по прощению долга квалифицируются судом как дарение только в том случае, если будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара, разъясняет Верховный суд (ВС) РФ в постановлении пленума о

«О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса РФ о прекращении обязательств»

. Высшая инстанция уточняет, что в таком случае прощение долга должно подчиняться определенным запретам. В частности, оно не допускается в отношениях между коммерческими организациями.

Если прощение долга совершается кредитором в отсутствие намерения одарить должника, то его нельзя рассматривать как дарение.

«Об отсутствии такого намерения могут свидетельствовать, в частности, взаимосвязь между прощением долга и получением кредитором имущественной выгоды по какому-либо обязательству (например, признанием долга, отсрочкой платежа по другому обязательству, досудебным погашением спорного долга в непрощенной части и т.п.), достижение кредитором иного экономического интереса, прямо не связанного с прощением долга и т.п.»

, — говорится в тексте постановления.

Кроме того, ВС подчеркивает, что уменьшение на будущее процентной ставки на сумму займа само по себе прощением долга не является. Невозможность исполнения Постановление также затрагивает вопросы прекращения обязательства невозможностью исполнения. Так, обязанность стороны прекращается в силу объективной невозможности исполнения, наступившей после возникновения обязательства и имеющей неустранимый (постоянный) характер, если эта сторона не несет риск наступления таких обстоятельств.

«По смыслу статьи 416 ГК РФ невозможность исполнения является объективной, когда по обстоятельствам, не зависящим от воли или действий должника, у него отсутствует возможность в соответствии с законом или договором исполнить обязательство как лично, так и с привлечением к исполнению третьих лиц»

, — следует из текста документа.

При этом ВС указывает, что наступление обстоятельств непреодолимой силы само по себе не прекращает обязательство должника, если исполнение остается возможным после того, как они отпали. В этом случае сторона освобождается от возмещения убытков или уплаты другой стороне неустойки и иных санкций, вызванных просрочкой исполнения обязательства ввиду непреодолимой силы.СоцсетиДобавить в блогПереслать эту новостьДобавить в закладкиДобавить в блогКод для публикации: Отношения кредитора и должника по прощению долга квалифицируются судом как дарение только в том случае, если будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара.11:01 11.06.2020Как это будет выглядеть: Отношения кредитора и должника по прощению долга квалифицируются судом как дарение только в том случае, если будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара.11:01 11.06.2020Переслать эту новость

  1. Ваше Имя
  2. E-mail
  3. E-mail доставки

Текст на картинкеВсе поля обязательные для заполнения!Спасибо! Сообщение успешно отправлено.Прислать свою новость

  1. E-mail
  2. Ваше Имя

Текст вопросаТекст на картинкеВсе поля обязательные для заполнения!Спасибо!

Сообщение успешно отправлено.Добавить в закладкиГлавные новости19:31 08.10.202016:30 08.10.202016:22 08.10.2021

Прощение долга и договор дарения

Весь сайт Законодательство Типовые бланки Судебная практика Разъяснения Фактура Архив А.

ЭРДЕЛЕВСКИЙА. Эрделевский, доцент МГЮА, кандидат юридических наук.Прощение долга издавна признавалось советской и российской правовой доктриной и судебной практикой в качестве одного из способов прекращения обязательств. С принятием первой части Гражданского кодекса РФ он впервые оказался прямо предусмотрен (ст. 415 ГК). Это нововведение порождает ряд непростых вопросов, приобретших особую актуальность после принятия второй части ГК, где претерпело существенные изменения по сравнению с ГК РСФСР 1964 года правовое регулирование отношений, возникающих в связи с заключением договора дарения.

Изменения коснулись и самого понятия такого договора. Согласно п. 1 ст. 572 ГК одним из видов дарения является безвозмездное освобождение одаряемого дарителем от имущественной обязанности перед собой.

Нетрудно видеть, что по своей конструкции этот вид дарения имеет значительное внешнее сходство с прощением долга, определяемым в ст. 415 ГК как освобождение кредитором должника от лежащих на последнем обязанностей.

Наличие сходства уже отмечалось в юридической литературе, причем иногда из этого обстоятельства делались прямо противоположные выводы.

Так, М. Масевич, отмечая, что дарение является двусторонней сделкой, указывает, что «этим признаком дарение отличается от прощения долга, которое в соответствии со ст. 415 ГК относится к односторонним сделкам» (Комментарий к ГК, части второй. М., 1999. С. 159). Иного взгляда придерживается М.

Брагинский, считая, что, поскольку прощение долга выражается в форме освобождения кредитором должника от имущественной обязанности, оно в результате становится одним из видов дарения и «во-первых, должно быть основано на соглашении сторон и, во-вторых, подчиняться ограничениям и запретам, установленным ст.

ст. 575, 576 ГК» (Комментарий к ГК, части первой. М., 1999. С. 666). Авторы процитированных суждений по-разному квалифицируют прощение долга — в первом случае как одностороннюю сделку, во втором — как двустороннюю. Самостоятельное и весьма важное с точки зрения правоприменительной практики значение имеет и вопрос о распространении на прощение долга тех ограничений и запретов, которые применяются в отношении договора дарения.

Сегодня в отношениях между коммерческими организациями нередко практикуется прощение долга, в особенности частичное. Если бы во всех случаях прощение долга являлось одновременно и договором дарения, такие сделки следовало бы считать недействительными (ничтожными), а это, в свою очередь, повлекло бы негативные последствия (в частности, с точки зрения налогового законодательства). Например, ст. 575 ГК запрещает дарение в отношениях между коммерческими организациями, вследствие чего неучет кредитором прощенных им долгов в составе своего баланса расценивался бы как занижение налогооблагаемой базы для целей исчисления налога на имущество, что влекло бы угрозу применения налоговых санкций.

Рассмотрение поставленных вопросов начнем с числа сторон, волеизъявление которых необходимо для прощения долга. По этому поводу и ранее, в период действия ГК РСФСР 1964 года, в юридической литературе не наблюдалось единства взглядов.

Иногда прощение долга, называемое отказом кредитора от права требования, квалифицировалось как односторонняя сделка, но чаще — как разновидность прекращения обязательств по соглашению сторон в рамках ст. 233 ГК РСФСР. Представляется, что есть основания считать прощение долга двусторонней сделкой.

Заметим, что двусторонней абстрактной сделкой считается и прощение долга, предусмотренное, например, в параграфе 397 Германского Гражданского Уложения (далее — ГГУ).

При этом, однако, данный параграф прямо устанавливает, что прощение долга совершается по соглашению между кредитором и должником, в то время как в ст.

415 ГК соглашение сторон прямо не указано в качестве основания прощения долга, что и обусловливает отмеченные выше различия в толковании этой нормы.

Достаточно определенное решение поставленного вопроса в российском гражданском праве становится возможным в результате применения правила п.

2 ст. 154 ГК, где дается определение односторонней сделки. Таковой считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны. Таким образом, чтобы одностороннее волеизъявление лица могло быть признано в качестве односторонней сделки, т.е.

оказалось действием, способным порождать правовой результат, необходимо наличие специального указания об этом в законе, ином правовом акте или соглашении сторон.

В качестве примеров указаний такого рода в законе можно привести выдачу доверенности (ст.

185 ГК), составление завещания (ст. 534 ГК РСФСР 1964 года) и т.д.

В то же время в отношении договора ни п. 3 ст. 154 ГК, ни п. 1 ст. 420 ГК подобного указания не содержат. Изложенное позволяет сделать вывод, что если норма закона, посвященная конкретному юридическому действию, совершение которого влечет возникновение, изменение или прекращение гражданских прав или обязанностей более чем у одного лица, не дает оснований достаточно определенно квалифицировать это действие в качестве односторонней сделки (именно такого рода ситуация возникает с прощением долга, в результате чего у кредитора прекращается право требования, а у должника — корреспондирующая этому требованию обязанность), то такое действие следует считать дву- или многосторонней сделкой.

Поэтому прощение долга должно квалифицироваться как двусторонняя сделка, в связи с чем для ее совершения необходимо достижение соглашения между кредитором и должником.

Перейдем к анализу следующего вопроса — всегда ли прощение долга является одним из видов дарения и в связи с этим подвержено ограничениям, установленным в отношении дарения в ст.

ст. 575, 570 ГК. Прежде всего рассмотрим более подробно некоторые из этих ограничений.

Целесообразно обратить внимание, что российское гражданское законодательство всегда имело много общего с гражданским законодательством Германии. В частности, это касается ГК РСФСР 1964 года, нормы которого (в особенности общие положения) имели много общего с ГГУ.

В действующем же ГК это сходство становится еще более заметным. Названия многих новых институтов ГК корреспондируют названиям соответствующих институтов ГГУ.

Претерпели изменения в сторону сближения с германскими и многие уже существовавшие российские гражданско — правовые институты с точки зрения их содержания, как это, например, произошло с договором дарения (ст. ст. 572 — 582 ГК, параграфы 516, 534 ГГУ). Теперь российский договор дарения может быть не только реальным, как это было в ст.

256 ГК РСФСР 1964 года, но и консенсуальным, его предметом может быть передача не только вещи, но и права, а также освобождение от обязанности (ст.

572 ГК). Эти нововведения можно только приветствовать, поскольку они направлены на сближение российской правовой системы с наиболее развитыми иностранными.

Конечно, российский законодатель не копировал механически нормы иностранного права. Поэтому при сравнительном исследовании российского ГК и Германского Гражданского Уложения можно говорить лишь об увеличении сходства между ними, но не о полном совпадении.

Отсутствие такого совпадения — вполне естественное явление. И все же в некоторых случаях совпадение было бы желательно.

Это в полной мере относится к ст. 575 ГК, аналогов которой в ГГУ не наблюдается и которая с полным правом может быть отнесена к результатам свободного от воздействия цивилизованных иностранных веяний творчества российского законодателя.

Статья 575 ГК устанавливает перечень случаев, когда дарение не допускается, кроме так называемых «обычных подарков», т.е.

подарков, стоимость которых не превышает пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда (МРОТ).

Наиболее одиозным и вызвавшим справедливое возмущение многих российских правоведов (да и не только правоведов) было включение в указанный перечень подарков государственным и муниципальным служащим в связи с их должностным положением или исполнением ими служебных обязанностей.

Такую реакцию вызывает, конечно, не сам запрет на дарение государственным служащим подарков, которые, развивая терминологию российского законодателя, следовало бы называть «необычными» (т.е.

стоимостью свыше пяти МРОТ), а именно разрешение на получение ими обычных подарков. Это разрешение декриминализирует предусмотренные ст.

ст. 290 и 291 УК РФ деяния — получение и дачу взятки — вознаграждения, если ее предметом является обычный подарок, поскольку ст. 575 ГК конституирует дарение обычного подарка государственному служащему, причем не из личных симпатий, а в связи с исполнением последним служебных обязанностей (при отсутствии вымогательства такого подарка), в качестве правомерного действия, что исключает квалификацию этого действия как преступного. Более того, оказывается декриминализировано и неоднократное получение и дача взятки в виде обычных подарков (ч.

4 ст. 290 и ч. 2 ст. 291 УК), поскольку неоднократное совершение правомерных действий также не может образовывать объективную сторону состава преступления, как и однократное.

А это практически снимает какой-либо верхний предел совокупного размера взяток в виде обычных подарков. Не хотелось бы предполагать наличие у законодателя именно такого намерения — покровительства взяткодателям и взяткополучателям — при разработке закона, однако разумно обосновать наличие какого-либо иного намерения не представляется возможным. Произведенный ст. 575 ГК эффект — устранение в большинстве случаев уголовной ответственности за дачу и получение взятки — выявляет заслуживающий внимания контраст между реальными действиями ветвей власти, участвующих в законотворческом процессе, и их постоянными призывами к усилению борьбы с коррупцией.

В отличие от названного случая запрета дарения, где намерения законодателя выглядят хотя и малопочтенными, но вполне определенными, другой случай установленного в ст. 575 запрета, в большей степени представляющего интерес в рамках настоящей статьи, — запрет на дарение «необычных» подарков в отношениях между коммерческими организациями — такими качествами не обладает.

Попытка разумно обосновать его не приводит к успеху.

Этот запрет касается не всех организаций, а лишь коммерческих, т.е.

таких, которые преследуют извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности (п. 1 ст. 50 ГК). Может быть, законодатель счел, что дарение, т.е. безвозмездное отчуждение дарителем — коммерческой организацией своего имущества несовместимо с целью извлечения прибыли, и в общем случае это действительно так.

Но эта несовместимость имеет место независимо от личности одаряемого (физическое лицо, занимающееся и не занимающееся предпринимательской деятельностью, некоммерческая организация и т.п.).

Почему же законодатель запрещает дарение лишь в случае, если одаряемым является коммерческая организация? Ведь безвозмездное получение коммерческой организацией имущества вполне соответствует целям извлечения прибыли и запрет на получение ею подарка не может быть обоснован несоответствием этого действия целям ее деятельности. Возможно, законодатель презюмирует, что дарение имущества между коммерческими организациями — это притворная сделка.

Но почему он в таком случае не распространяет этот принцип на дарение, производимое коммерческой организацией кому бы то ни было, остается неясным. Кроме того, такая презумпция противоречила бы принципу презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений (п.

3 ст. 10 ГК). В целом, как представляется, ст. 575 ГК в части запрещения дарения между коммерческими организациями налагает необоснованные ограничения на осуществление права собственности, в силу этого противоречит ст. 35 и ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, а также ст.

1 Протокола 1 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и не подлежит применению (ч. ч. 1, 4 ст. 15 Конституции РФ).

Обратимся к вопросу о том, всегда ли прощение долга одновременно представляет собой и дарение.

Первое, что следует отметить — в ст.

415 ГК, в отличие от ст. 572 ГК, нет указания на безвозмездный характер прощения долга. И действительно, освобождение кредитором должника от обязанности вовсе не всегда оказывается безвозмездным в точном смысле п.

2 ст. 423 ГК. Например, должник обязан уплатить кредитору наличными 1000 руб., срок исполнения этой обязанности уже наступил, но должник не имеет в своем распоряжении этой суммы. Он информирует кредитора, что имеет возможность немедленно взять взаймы под проценты у третьего лица 500 руб.

и отдать их кредитору наличными, если тот простит ему остальную часть долга. Кредитор оказывается перед выбором, что предпочесть — синицу в руках в виде реальных 500 руб.

или 1000-рублевого журавля в небе, которого он, возможно, поймает через несколько месяцев судебной тяжбы, если должник к тому времени не окажется неплатежеспособным, что весьма часто случается в современных российских реалиях.

Вполне вероятно, что кредитор предпочтет первое и между сторонами будет заключено соглашение, по которому должник передаст кредитору наличными 500 руб., т.е. частично исполнит свою уже существующую обязанность, а кредитор освободит должника от обязанности уплаты оставшейся задолженности в размере 500 руб. (простит эту часть долга). Это будет именно соглашение о прощении долга (ст.

415 ГК), а не новация (ст. 414 ГК), так как здесь не произойдет замены первоначального обязательства новым с другим предметом или способом исполнения. Предметом обязательства останется передача денежных средств по прежнему долговому обязательству, хотя и в меньшем размере; способ исполнения также не изменится, так как деньги передаются в наличной форме после наступления срока их уплаты. Таким образом, в приведенном примере имеет место правомерное прощение долга, которое обусловлено встречным имущественным предоставлением, а в силу этого не является безвозмездным и не может быть отнесено к дарению.

Можно привести другой гипотетический пример. В силу заключенного договора купли — продажи продавец должен передать покупателю предварительно оплаченный товар, который покупатель в дальнейшем предполагал реализовать в другом городе, где находится единственный потенциальный потребитель этого товара. Однако к моменту передачи товара существенно возросла стоимость перевозки.

Покупателю стало экономически выгоднее лишиться как средств, затраченных на оплату товара, так и самого товара, чем доставлять его к запланированному месту реализации, поскольку с учетом покупательной способности потенциального приобретателя убытки во втором случае будут большими, чем в первом.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+